Сори ребята, я пропал ненадолго. Дела в реале требуют. Но обещаю регулярно вкидывать продолжение))

В подтверждение его догадки, розовошерстный зверек, жалобно пискнув, ловко выскользнул из-под паладина, и в два прыжка спрятался (насколько мог при своих габаритах) за спинами гибберлингов.
-Тьву-Тьву-Твиить!? – возмущенно защебетала Брошка, опасливо выглядывая из-за спины гиббо-девочки. – Тьву-тьву-тьву, чак-чак-тьву!!!
- Ну-ну. Успокойся милая. – неожиданно чистым и мягким голосом проворковала гибберлингша, утешая питомца, - Он хороший и не причинит тебе больше вреда.
Чву-чву? – уточнил зверек, и с сомнением уставился на витязя.
Маурус, под этим взглядом, почувствовал совсем уж пристыжено и, улыбнувшись, как мог, заверил, - Точно так. Обещаю.
По всей видимости, белка с сомнением восприняла данное обещание, но, все же успокоилась, еще раз раздосадовано чирикнула, свернулась клубочком в дальнем углу палатки изредка бросая на падшего недобрые взгляды.
- Кхкм-гхкм! – стараясь привлечь внимание к себе, прокашлялся Тинки. Маурус оглянулся. Гиббер мрачно ткнул в пространство на головой паладина, который не сразу, и не вдруг сообразил, на что ему намекают. Анафема. Сгусток яростного огня по-прежнему был зажат в ладони, но уже начинал недобро пульсировать.
Не мудрствуя лукаво, витязь, решил было стряхнуть ее, на манер обычной варежки, что едва не лишило рассудка бедного гиббера.
- НЕЕТ! – взвизгнул он так, что у Маура заложило уши, - Не здесь!, - сказал гибб чуть тише и направил падшего к выходу, - Вон каменья! Туда и пуляй! Ишь! Удумал нам палатку добрую спалить!?!
Воин пожал плечами и осторожно выбрался из крохотной палатки. Небо над аллодом уже потемнело и сквозь него стали видны звезды в мареве астральных связок. Цель для себя он выбирал недолго. Матерая, поросшая толстым слоем мха глыба, показалась ему достаточно увесистой целью. Он хорошенько прицелился и широко замахнувшись, засадил пламенеющий крест, в гранитный обломок. Не зная чего ожидать, падший, инстинктивно пригнулся и прикрыл голову руками. Как оказалось не зря! Едва соприкоснувшись с камнем, анафема ярко полыхнула и яростно зашипела, разбрызгивая вокруг искры раскаленного света и гранитную крошку. Это светопреставление сопровождалось такой оглушительной канонадой, что воин, не выдержав, зажал ладонями уши!
- Сколько лет мы здесь обитаемся, - раздался позади уже знакомый писклявый голосок, - Ни разу подобного не видел!
Обернувшись, воитель увидел Тинки, который задумчиво поглаживал свой мохнатый подбородок. Посмотреть и вправду было на что. От могучего, неподъемного валуна остались жалкие, дымящиеся обломки.
- Видал я витязей да паладинов разных, - продолжил тем временем Тинки, угрюмо поглядывая на воителя, - Но ты первый кто меня смог удивить.
Встретившись с гиббером взглядами, паладин понял, что малыш уже далеко не молод и повидал на своем веку разного.
- Входи. – коротко бросил Тинки, - Разговор есть.
С трудом втиснувшись обратно, дали о себе знать полученные увечья, витязь обессилено опустился на маленькую циновку

- Кто ты такой? – безо всякого вступления накинулся гибберлинг, - Всякие сказочки можешь сразу оставить. Чай не дурачки будем.
- Кхкм! У меня что, две головы? Или хобот вместо носа? – усмехнулся витязь и, болезненно скривившись, перевалился поближе к костерку.
- Такита, - Тинки, не отводя глаз с павшего, бросил гибберше, - А не пора ли нам потрапезничать?
- Ой! И то верно! – спохватилась она, перестала пялиться на Мауруса и расторопно принялась накрывать на крошечный, походный столик, - Последнюю совесть растеряла. У нас гости, а я сиднем сижу. Не дело это… совсем не дело. Вот! Отведайте пока я плошками да ложками занимаюсь.
Как по волшебству, перед витязем образовалась кружка душистого пенного пива. Аромат был такой, что пересохшие внутренности, возмущенно затребовали ее содержимое себе. Несмотря на лютую жажду воитель без спешки принял узорчатую, деревянную емкость из пушистых лапок Такиты и благодарно кивнул.
- Так что же во мне такого необычного ты заметил? – напрямик спросил витязь, едва осушил до дна, благоухающий напиток гостеприимных гибберлингов. Мауруса сильно заботило неведенье, в котором он невольно оказался заперт, но он предпочел пока этого не разглашать.
Гиббер поставил опустевшую кружку на столик и пристально уставился на падшего. В этот самый момент ему показалось, что чьи-то незримые руки властно ощупали всю его сущность. По телу пробежали мурашки.
- Странно… - задумчиво пробормотал Тинки, отведя взгляд. Неприятное покалывание пропало, - Очень странно…
Знахарь надолго задумался. Повисшую паузу заполняла только посудная суета Такиты.
- Слышал ли ты что-нибудь о Легендах Былого? – спросил гиббер воина, когда стол заполнился аппетитной снедью, - О группе величайших воинов и чародеев, бросивших вызов Нихазу и Сарну?
- Нет, - коротко бросил витязь. Слова гибберлинга не тронули ни одной жилки  в дуще и памяти Мауруса.
- Что ж, - без тени иронии пожал плечами знахарь, - Ничего удивительного. Сейчас мало кто помнит сказания о покровителях, быть может, только самые древние из народа Зэм еще могут что либо рассказать, да и те, в силу времен, уже многое позабыли. Я же толкую тебе о временах настолько дальних, что даже Великая Дюжина* (имеются ввиду двенадцать покровителей Сарнаута) по сравнению с этим покажется младенцами в люльках.
Трапеза шла своим чередом, а загадочный знахарь неспешно вещал свою историю. Во времена, когда Нихаз и Сарн еще были друзьями и вместе творили мир, обреченный рассыпаться на мириады аллодов, в Сущем, в самом его чреве, в концентрации иномировых, вселенских сил возникла Сущность, которой было суждено превратить верных друзей в лютых врагов. Прекрасная Александрия. Богиня, своей красотой лишившая братьев-богов, повелителей Света и Тьмы, покоя и разума. Война охватившая тогда мироздание покрыла несчастный мир реками крови. Обезумевшие жрецы-фанатики братьев гнали обезумившие легионы на врагов-отступников. Брат поднимал руку на брата, сын на отца, мать на дочь. В горниле этой жестокой войны, в самом ее пекле родилось Великое Братство друзей по оружию, непобедимая шестерка: воители гибберлинги – искусные мастера клинков; паладин – отрекшийся от престола король, познавший силу оружия и  истинного Света; отреченный от церкви священник – чудотворец-целитель; первый Шаман Орков изгнанный своим племенем; некромант – повелитель усопших, и Владычица Эльфов – магистр астральной ворожбы. Они первыми поняли бессмысленность и жестокость Войны, развязанной ослепленными от Любви богами. В тот незримо далекий день они поклялись друг другу, что любой ценой положат конец страданиям своих народов.

Гибберлинг замолк и надолго задумался, поздний ужин подходил к концу, а из-под полога палатки стали прокрадываться отблески раннего рассвета.
- И что же случилось с ними дальше? – не удержался падший
- Ах ты ж Пресветлый Тенсес!!! – встрепенувшись воскликнул гиббер, и отвел взгляд  - Слушай меня внимательно и запоминай!!! Времени у меня немного осталось.
Тинки принялся растеряно похлопывать себя по кармашкам курточки.
- Да где ж он у меня?... – в замешательстве забубнил он, - Вот же недавно в руках вертел… Да вот же он!!!, - трясущимися от нетерпения пальцами он извлек из кармашка, затейливый резной манок, - Держи, да не потеряй! Как решишься отправиться в путь, только подуй в него, что случится тогда мне неведомо, но в пути-дороге, как сказано в предании, лучшего помощника не найти
- Благодарствую, - немного растерянно пробасил падший, и бережно, боясь поломать, принял подарок.
- Туки!!! – рявкнул тем временем гибб, пропустив благодарность мимо пушистых кошачьих ушей, - Отворяй сундук да подбери гостю нежданному одежонку какую в поход!
Братец пушистого головы слегка опешил.
- Как?, - вылупив и без того огромные глаза произнес он, - Тот самый…
- А ну ЦЫЦ!!! – сердито оборвал его Тинки, - Шевелися кому говорю!!!
Туки аж подпрыгнул и суетливо закопошился над прикрытым узорчатыми ковриками, неприметным сундучком, изредка бурча что-то неразборчивое, себе под нос. Такита, не дожидаясь приказов, извлекла из своих припасов добротную походную сумку и стала наполнять ее снедью. Старший одобрительно крякнул и, подойдя к полулежавшему воителю, положил руки ему на плечи, уставился своими темными, бездонными глазищами.
- Тепереча слушай меня, не перебивай и на ус мотай!, - заявил он пресекая витавшие внутри падшего вопросы, - Путь тебе предстоит неблизкий и вельме тяжкий! С восходом, я забуду тебя и все что произошло с нами, но не переживай об этом, таков мой удел. А ты… - на краткий миг витязю почудилась печаль во взгляде старшего гибба, - … ты двинешься в путь. Покинув нашу палатку ты вступишь в мир со своими правилами и устоями… Встретишь множество лиц и препятствий, но помни одно! У всех них свой путь, проторенный другими, а у тебя… - голос мудрого коротышки слегка задрожал, - у тебя своя дорога. Трудная и опасная… - Тинки несдержанно всхлипнул, - Береги себя, и помни - Путь что ты избрал в свое время, свят но труден! Держись в стороне от лихого народа пока не обретешь, то что утратил, и повинуйся зову своего сердца. Оно у тебя так же чисто, как и твое сознание. Смотри на мир сквозь него, и ты поймешь многое. То, что скрыто в тебе, скоро откроется. А теперь…
Гибберлинг отстранился, украдкой смахивая слезу:
- … Теперь давай прощаться.
Одежка, каким-то чудом оказавшаяся в сундучке мохнатиков, оказался как никакой другой в пору! Добротная промасленная кожа хоть и не могла надежно защитить от шальной стрелы или острого клинка, но не стесняла движений и была удобна. Витязь вышел на свежий воздух, поклонился в пояс радушным хозяевам, присел и бережно обнял пушистиков. Такита и ее младший братец, не выдержав, зашмыгали курносыми носиками. Такита в сердцах чмокнула падшего в щеку и, отстранившись, убежала в палатку.
Витязь оглядел напоследок понурившихся братьев.
- Благодарствую вам почтенные, за кров и пищу, за заботу вашу, за дары. Пусть солнце вечно греет вас и ваш дом! Пусть беды обходят вас стороной, за теплоту и доброту вашу… - много добрых слов крутилось на его языке, но почему-то не шли они сейчас с языка. Маур просто пожал протянутые ему мохнатые ручки, встал, закинул сумку с припасами на плечо и, развернувшись, направился на восток, где сквозь пробуждающийся ото сна лес виднелся причудливый холм и слышался людской гомон.
Братья заворожено глядели ему вслед.
- Получится ли у него на этот раз, брат? – спросил Туки брата совсем не прежним, писклявым, а исполненным могучей, но сокрытой силой, голосом. – Осилит ли он исполнить предначертанное?
- То нам неведомо, брат… Все в его руках…- задумчиво ответил стоявший рядом, и взмахнул рукой. Хлопок и игрушечные фигурки гибберов, их палатка, бесследно растворились в налетевшем незнамо откуда мареве.
- Чьву-чву? – растеряно заявила белка, оглядываясь по сторонам, суетливо прыгнула в одну сторону, принюхалась, в другую… Раздосадовано чирикнула пару раз и, как ни в чем не бывало, направилась к ближайшему дереву.